Содержание статьи
В первой статье я говорил, что безопасность — это свойство архитектуры, а во второй разложил по полочкам способы построить logical air gap. Теперь самое главное: «А зачем вообще это всё? У нас есть firewall, WAF, TLS и патч-менеджмент».
Короткий ответ
Все традиционные средства — firewall, WAF (Web Application Firewall), IPS (Intrusion Prevention System) — исходят из того, что сквозной путь от недоверенной зоны к доверенной существует, и ставят на этом пути фильтр. Само существование этого пути имеет три конкретных последствия:
-
Байты атакующего доходят до кода доверенного сегмента. Их разбирают прошивка NIC, драйверы, сетевой стек ядра, TLS-библиотека — и всё это до того, как приложение проверит хоть один токен. Любая ошибка памяти в этой цепочке эксплуатируется удалённо и без аутентификации.
-
Безопасность равна корректности каждого элемента на пути. Ошибка в фильтре, уязвимость в самом фильтре или одна лишняя строка в правиле — и путь открыт целиком. Это цепочка условий, которая со временем только удлиняется.
-
Любой скомпрометированный узел на пути уже имеет доступ внутрь. Ему не нужно пробивать периметр — он его часть.
Разрыв убирает сам путь: пакет из недоверенной зоны не маршрутизируется к доверенному сегменту, соединение всегда инициирует доверенная сторона. Все три последствия исчезают одновременно, потому что исчезает их общая предпосылка.
Периметр: два источника уязвимостей, и оба — не ошибки конфигурации
Типовая схема публикации внутреннего API:
Здесь два источника уязвимостей, и ни один из них не является ошибкой конфигурации — оба следуют из самой архитектуры:
-
Достижимость доверенного кода. Пакет клиента доезжает до сетевого интерфейса внутреннего сервиса. Значит, вся цепочка разбора на этой машине — от прошивки карты до парсера прикладного протокола — становится pre-auth-поверхностью атаки, доступной снаружи.
-
Слушающий порт как готовая точка входа. Внутренний сервис принимает входящие соединения из DMZ. Скомпрометированному узлу DMZ не нужно искать вход — он открыт и разрешён правилом, которое нельзя убрать, потому что оно нужно приложению.
Разрыв — в терминах карты вариантов из прошлой статьи — убирает оба: пакет извне не доезжает до доверенного сегмента, а входящих соединений в него нет вообще. Посредник остаётся, но через него проходит не трафик, а узкое сообщение фиксированной схемы, и соединение внутрь всегда открывает доверенная сторона.
Настоящая атакуемая поверхность: всё, что разбирает пакет до приложения
Когда мы говорим «входящий запрос», мы представляем обработчик в приложении: он проверит токен, валидирует тело, отклонит лишнее. Но до первой строки прикладного кода пакет проходит длинную цепочку программ, и каждая из них разбирает недоверенные байты до любой аутентификации.
Голое железо — минимальный случай. Прошивка сетевой карты (разбор кадров, offload вроде TSO/LRO и контрольных сумм), драйвер в ядре с DMA и кольцевыми буферами, сетевой стек ОС — ARP, IP с фрагментацией и сборкой, ICMP, конечный автомат TCP с опциями и расширениями, — затем conntrack и netfilter, TLS-библиотека и парсер прикладного протокола: HTTP/1.1, у HTTP/2 — мультиплексор кадров и сжатие заголовков HPACK, у gRPC — ещё и десериализация protobuf до перехватчиков авторизации, у WebSocket — разбор фреймов и маскирования, у HTTP/3 — весь транспорт QUIC, переехавший в user space. Сотни тысяч строк преимущественно C-кода, и все они трогают байты атакующего раньше, чем приложение узнаёт о существовании запроса.
Виртуализация удлиняет цепочку. Пакеты обрабатывают драйвер, стек и виртуальный коммутатор хоста, затем виртуальное устройство гипервизора — virtio-net, vmxnet3 или эмуляция e1000, — и только потом начинается путь по гостевой ОС: снова драйвер, снова стек. Каждый слой — отдельная, независимо написанная реализация разбора одних и тех же байтов.
Худший и при этом самый типовой случай — Docker на виртуалке:
Закрытый код больше не сокращает эту поверхность. Возражение «у нас проприетарный стек, исходников нет, искать там уязвимости слишком дорого» держалось на одной экономике: ручной реверс-инжиниринг бинарника — это месяцы работы редкого специалиста. Именно эту цену и убирают инструменты автоматического и AI-анализа: языковая модель поверх декомпилятора восстанавливает из машинного кода структуры, форматы и логику разбора, а дальше связка «символьное исполнение плюс фаззинг с направляющей моделью» ищет ошибку без единой строки исходников. Закрытость меняет не наличие уязвимости, а только то, кто найдёт её первым и станет ли находка публичной.
Важно: закрытые исходники больше не защитная мера. Уязвимости находят машины, и уже не в лабораторных условиях:
ноябрь 2024 — агент Big Sleep (Google Project Zero и DeepMind) самостоятельно нашёл ранее неизвестный stack buffer underflow в SQLite; Google описал это как первый публичный случай, когда ИИ-агент обнаружил ранее неизвестную уязвимость памяти в широко используемом ПО. В июле 2025 тот же агент нашёл в SQLite CVE-2025-6965 — повреждение памяти, о котором, по оценке Google, на тот момент знали только атакующие;
октябрь 2024 — OSS-Fuzz с фаззинг-таргетами, сгенерированными языковой моделью, нашёл в OpenSSL CVE-2024-9143: выход за границы буфера в низкоуровневом API эллиптических кривых GF(2^m), пролежавший в открытом и годами аудируемом коде около двух десятилетий;
август 2025 — в финале DARPA AI Cyber Challenge автономные системы нашли около трёх четвертей специально внедрённых уязвимостей и вдобавок 18 ранее неизвестных в реальных open-source-проектах, причём сами же сгенерировали к ним патчи;
бинарники — не исключение: ещё на DARPA Cyber Grand Challenge в 2016 году машины находили и эксплуатировали уязвимости в бинарниках без исходников в реальном времени, на скорости соревнования. Сегодня к бинарному фаззингу и символьному исполнению добавились языковые модели, работающие с декомпилированным кодом.
Для схемы выше это значит, что закрытые слои — прошивка NIC, management-движок, виртуальное устройство гипервизора — не «безопаснее по умолчанию», а всего лишь хуже освещены: там меньше публичных CVE, а не меньше ошибок. Broadpwn в прошивке Broadcom (CVE-2017-9417) и обход аутентификации в Intel AMT (CVE-2017-5689) добыли ручным реверсом закрытых бинарников ещё до всякого AI — просто это стоило месяцев работы редкого специалиста. Теперь дешевле и дешевеет дальше, а значит, ставка «нас не будут ковырять, там же нет исходников» перестала быть ставкой на что-либо. Не зависит от стоимости анализа только одно: если байты до слоя не доходят, разбирать его нечем и незачем.
Лаг обновлений — вторая половина проблемы. Против 0-day патч-менеджмент не работает по определению, но и после выхода патча гонка не заканчивается:
-
цепочку в Ivanti Connect Secure эксплуатировали с начала декабря 2023-го, патчи начали выходить в конце января 2024-го — окно в недели;
-
патч ядра или гипервизора — это перезагрузка или миграция ВМ, а окно обслуживания в 24/7-инфраструктуре планируют неделями;
-
прошивки сетевых карт и BMC на практике не обновляются годами;
-
ESXiArgs в феврале 2023-го массово шифровал серверы через CVE-2021-21974 — патч к ней вышел двумя годами ранее.
Что здесь меняет разрыв. У всей цепочки — от прошивки NIC до парсера прикладного протокола — одно общее условие эксплуатации: атакующий должен доставить свой пакет к машине. В контуре с разрывом у машин доверенного сегмента такой достижимости нет: маршрута из недоверенной зоны к ним не существует, исходящее соединение к шлюзу открывает сам исполнитель. Цепочка разбора перестаёт быть pre-auth-поверхностью — не потому, что уязвимости кончились, а потому, что байты до них не долетают. Гонка «эксплойт против патча» остаётся только на шлюзе — узле, спроектированном как расходный: минимальная поставка, нет секретов, нет маршрута внутрь.
Да, конечно, остаётся ещё клиентский код исполнителя, и там тоже могут быть уязвимости — об этом ниже, в разделе про остаточный риск.
Модель угроз
Что защищаем. Доверенный сегмент: внутренние API, базы данных, технологические сети АСУ ТП, системы с персональными данными или гостайной — всё, компрометация чего стоит несоизмеримо дороже недоступности.
Ключевая способность противника, вокруг которой строится модель, — доставить байты до кода доверенного сегмента. Именно её даёт сквозной путь и именно её убирает разрыв.
Противник
Возможности
Цель
Внешний атакующий
Сканирование, эксплуатация периметра, 0-day в сетевом стеке и гипервизоре, переиспользование одного эксплойта на однотипных узлах пути
Первичный доступ и продвижение хоп за хопом
Закрепившийся в DMZ
Полный контроль над узлом DMZ, произвольный трафик и украденные креды из него
Продвижение внутрь
Внутри доверенного сегмента
Контроль над внутренним узлом
Канал C2, эксфильтрация
Цепочка поставок
Закладка в периметровом ПО или устройстве
Скрытый доступ через «доверенный» компонент
Допущени