Первоисточник: Винс Хилл, «The Screens We Handed Them».
Заметки директора школы, наблюдающего за тем, как Европа отменяет те меры, которые, как нам говорили, отменить нельзя.
Шесть лет назад я бы сказал, что планшет в руках пятилетнего ребенка — это прогресс. Теперь я вижу, как ученики заходят в класс и тянутся к гаджету раньше, чем к карандашу, и что-то во мне сопротивляется тому, чтобы называть это прогрессом.
Я такой не один. По всей Европе маятник резко качнулся в другую сторону.
Что делает Европа прямо сейчас
В Нидерландах с января 2024 года был введен запрет на использование телефонов, планшетов и смарт-часов в средних школах, а в том же году этот запрет распространился и на начальные школы. После первого полного учебного года почти три четверти учеников средних школ сообщили, что им стало легче концентрироваться, а более половины заявили об улучшении социальной атмосферы в школе. Финляндия приняла национальный закон, ограничивающий использование телефонов как в начальных, так и в средних школах. Франция полностью запретила телефоны на территории школ еще в 2018 году, причем не только на уроках, но и во время обеда и между уроками. Италия запретила телефоны в детских садах и средних школах с 2024 года, а министр образования даже призвал школы вернуться к бумажным дневникам для домашних заданий вместо цифровых.
Особенно меня шокировала Швеция. Ранее это была одна из самых передовых в цифровом отношении школьных систем в Европе, а теперь она меняет курс. Причиной стали результаты тестов по чтению: по итогам PISA 2022 года почти четверть шведских девятиклассников не достигли базового уровня понимания прочитанного. Правительство само прямо заявляет об этом: они считают, что книги и традиционные учебные пособия лучше помогают детям, чем экраны.
К 2026 году более двадцати европейских стран ввели те или иные формальные ограничения на использование мобильных устройств в школах. ЮНЕСКО рекомендовала на глобальном уровне разрешать использование смартфонов в классах только в том случае, если они очевидно способствуют достижению конкретного результата в обучении, а не по умолчанию.
Исследования по этому вопросу противоречивы, и я хочу быть здесь честным. Анализ данных PISA, проведенный ОЭСР в 2024 году, показал, что у учащихся, которые использовали цифровые устройства более часа в день в свободное время во время уроков, наблюдалось реальное снижение результатов по математике. Но тот же анализ показал, что учащиеся, использующие устройства от одного до пяти часов в день для структурированных, направленных на обучение целей, на самом деле показали лучшие результаты, чем учащиеся, которые вообще не использовали никаких устройств. В собственном обзоре Европейской платформы школьного образования данные о полном запрете названы «противоречивыми», и отмечается, что запрет телефонов в школе не затрагивает время, проводимое за экраном дома, хотя, похоже, улучшает обстановку в классе, пока ученики находятся там. Общая тенденция заключается не в том, что «экраны — это плохо». Она состоит в том, что «бессистемное пользование экранами — это плохо, системное — хорошо, и в большинстве классов практикуется бессистемная версия».
Альберта уже приняла меры
В сентябре 2024 года канадская провинция Альберта ввела собственное общепровинциальное распоряжение министерства, ограничивающее использование личных мобильных устройств, включая телефоны, планшеты, ноутбуки и смарт-часы, во время учебного времени во всех школах системы K-12. Школьные власти должны были до января 2025 года завершить разработку собственных процедур хранения и контроля.
Ассоциация учителей Альберты провела опрос среди своих членов после первого года действия запрета. До запрета 72 процента учителей уже считали смартфоны крайне или очень вредными для обучения. После запрета 74 процента заявили, что количество нарушений дисциплины в классе заметн сократилось, двое из пяти сообщили об увеличении количества личных разговоров между учениками во время перемен, а две трети сообщили о реальном улучшении психического здоровья и благополучия учащихся.
Мне не нужен опрос, чтобы это подтвердить. Я видел это в коридорах своей собственной школы.
А теперь об утверждениях Дэниела Пинка и их обратной стороне
Утверждение о том, что зависимость от ИИ подрывает критическое мышление, реально и хорошо задокументировано. Но исследование, лежащее в его основе, принадлежит не Пинку (и сам Пинк отстаивает другую точку зрения). Она исходит от Майкла Герлиха из Швейцарской школы бизнеса SBS, чье исследование 2025 года выявило отрицательную корреляцию между частым использованием инструментов ИИ и показателями критического мышления, опосредованную главным образом когнитивной разгрузкой, когда инструмент выполняет мыслительную работу, освобождая пользователя от необходимости делать это самому. Небольшое, не проходившее рецензирование исследование лаборатории MIT Media Lab пришло к аналогичному выводу о «когнитивной атрофии» у активных пользователей ИИ. В статье Стивена Шоу и Гидеона Нейва, опубликованной в январе 2026 года в Уортонской школе бизнеса, был введен термин «когнитивная капитуляция» для обозначения работников, принимающих результаты работы ИИ практически без собственного анализа. Вот это — пример деградации, и он весьма серьезен.
Пинк отстаивает другую точку зрения, и к ней стоит отнестись серьезно, а не просто отмахнуться, как от пустого оптимизма. В статье, опубликованной им в марте 2026 года, он перечисляет шесть человеческих способностей, которые, по его мнению, становятся более, а не менее ценными по мере совершенствования ИИ: умение задавать более качественные вопросы, развитие вкуса, терпеливое итерирование, синтез разрозненных фрагментов в нечто целостное, знание того, где лучше использовать человеческие усилия, а где — усилия машины, и умение действовать честно. Его подспудный аргумент заключается в том, что инструмент сам по себе не разрушает мышление; он показывает, какие люди изначально полагались на механическое исполнение, а не собственное суждение, и повышает ценность рассудительности, вкуса и умения структурировать. Навыки атрофируются, когда мы им позволяем, а не автоматически с появлением инструмента, который мог бы их заменить.
Если сравнить эти два взгляда, то разногласия на самом деле не касаются данных. Герлих, MIT и Уортонская школа бизнеса измеряют, что происходит с людьми, которые пассивно используют ИИ. Пинк описывает, что становится ценным в тех, кто этого не делает. Оба утверждения могут быть верны одновременно и, вероятно, таковыми и являются: пассивное использование приводит к деградации, активное — к переориентации. Открытый вопрос для школьного образования заключается в том, какой именно навык мы на самом деле прививаем ученикам. Если вы слышали, как аргументы Пинка приводят как пример того, что «ИИ делает нас глупее», это неверное толкование исследования, однако также стоит послушать, что он утверждает на самом деле. Это и есть настоящий контраргумент, а не смягченная версия той же проблемы.
Что я вижу на самом деле
Отложим на минуту вопрос об ИИ и вернёмся к девайсам в целом, потому что именно на это, кажется, указывают и ваша, и моя интуиция. Проблемы, возникающие сейчас в классах, можно разделить на несколько очевидных категорий:
Внимание, которое не восстанавливается быстро. Исследования того, как дети отвлекаются в классе, показали, что ученику может потребоваться до двадцати минут, чтобы снова сосредоточиться даже после короткого перерыва на девайс, не связанного с учебой. Это немалый кусок для пятидесятиминутного учебного блока.
Потеря навыков письма и мелкой моторики у младших классов. Исследования с использованием фМРТ у пятилетних детей, еще не умеющих читать, показали, что задокументированная «зона чтения» в мозге активируется после практики письма, но не после набора текста или обведения тех же букв. Писать от руки — это не значит ностальгировать. Это значит совершать когнитивную работу, эффект от которой набор печатного текста не способен воспроизвести, особенно если ребёнок ещё не научился читать.
Когнитивная разгрузка — специфическая для ИИ версия старой проблемы. Дети всегда могли увильнуть от сложных мыслительных процессов, если им предоставлялся легкий путь. Просто ИИ делает этот короткий путь максимально удобным и всегда доступным.
Социальные и психологические издержки проявляются у учеников вне учебного процесса. Кибербуллинг, постоянное сравнение с другими и общий шум постоянной связи не ограничиваются обеденным перерывом.
Когда нам следует вводить гаджеты
Наиболее четкий вывод из исследований детского развития заключается в том, что всё зависит от возраста, и он совпадает с тем, что большинство из нас и так уже подозревало. Американская академия педиатрии не рекомендует использование экранных технологий детьми младше двух лет вообще. В возрасте от двух до пяти лет технологии могут быть полезны, если дети пользуются ими не пассивно, а активно и при руководстве взрослых. Но есть один конкретный навык, который требует обучения без использования гаджетов, — это ранняя грамотность. Рекомендации исследовательницы Вирджинии Бернингер, которые повторяются во всей научной литературе про почерк, — сначала печатный текст, затем рукописное письмо в среднем возрасте, когда закладываются основы мелкой моторики и распознавания букв, а слепой набор текста вводится еще позже, в старших классах. Детский сад — не то место, где следует пропускать первые два этапа ради вовлечённости ребёнка.
После этого раннего периода исследования перестают быть посвящены возрасту и начинают быть посвящены намерениям. Собственные данные ОЭСР о часах использования устройств напрямую подтверждают это: важно не то, сколько часов устройство находится в руках ученика, а то, направлено ли это время на достижение учебного результата или же оно предоставляет ученику возможность делать с устройством что угодно.
Что могли бы рассмотреть школы Альберты
Самое сложное мы уже сделали, введя общепровинциальное ограничение на использование мобильных телефонов. Остались решения более тонкие и полезные:
Распространить принцип «намеренного использования», который мы уже применяем к телефонам, на планшеты и школьные устройства, особенно в младших классах, вместо того чтобы предполагать, будто программа «один ученик — одно устройство» автоматически стала хорошей практикой только потому, что к ней все привыкли.
Защитить обучение письму от руки в 1-3 классах, и не как пережиток прошлого, а потому что, согласно исследованиям мозга, это делает то, что печатание текста пока не может заменить в этом возрасте.
Развивать грамотность в области ИИ так же, как мы развивали цифровую грамотность десять лет назад; учить учеников, когда следует полагаться на инструмент, а когда отказ от него обходится им дорого, вместо того чтобы полностью запрещать использование ИИ и терять возможность вообще научить этому суждению.
Продолжать собирать собственные данные, как это делала Ассоциация школьного питания после запрета на телефоны. Нам не нужно импортировать все выводы из Стокгольма или Амстердама. Нам нужны собственные данные, полученные из наших собственных классов, так, как мы уже начинаем их собирать.
Перевешивают ли преимущества недостатки
Я не думаю, что на этот вопрос можно ответить одним словом, и я с подозрением отношусь к любому, кто отвечает на него одним предложением. Структурированное, направляемое учителем, ориентированное на результат использование устройств имеет реальные преимущества, данные ОЭСР это ясно подтверждают. Неструктурированное, ориентированное на досуг или слишком раннее использование устройств имеет реальные издержки, и европейский опыт последних двух лет подтверждает это столь же ясно.
Честный ответ заключается в том, что мы уже знаем, где проходит разделительная линия. Дело не в самом устройстве. Дело в том, решил ли взрослый намеренно, для чего это устройство предназначено в этот час. Большая часть ущерба, который я наблюдал за восемнадцать лет этой работы, произошла в те часы, когда никто ничего не решал.
Источники:
OECD, Students, Digital Devices and Success (2024), PISA 2022 analysis: https://publications.jrc.ec.europa.eu/repository/bitstream/JRC143863/JRC143863_01.pdf
CGTN, “Which European countries are banning mobile phones from schools?” (2026): https://newseu.cgtn.com/news/2026-05-26/Which-European-countries-are-banning-mobile-phones-from-schools—1Nry1Bzu05G/index.html
NPR, “Sweden set to ban mobile phones in schools” (2026): https://www.npr.org/2026/06/09/g-s1-126967/sweden-set-to-ban-mobile-phones-in-schools
European School Education Platform, “Exploring mobile phone use in schools”: https://school-education.ec.europa.eu/en/discover/news/exploring-mobile-phone-use-schools
Government of Alberta, Ministerial Order on Standards for Personal Mobile Devices and Social Media in Schools (2024): https://open.alberta.ca/dataset/b44bcae6-2e6e-4814-bb25-2e7d7b592b8d/resource/096ddf6b-fc6d-475d-a693-d9fa77aae862/download/educ-standards-use-personal-mobile-devices-social-media-schools-parent-guide-2024-08.pdf
Alberta Teachers’ Association, “A return to the art of conversation”: https://teachers.ab.ca/news/return-art-conversation
Gerlich, M., “AI Tools in Society: Impacts on Cognitive Offloading and the Future of Critical Thinking” (2025): https://www.mdpi.com/2075-4698/15/1/6
Forbes, “AI Is Eroding Critical Thinking At Work” on Shaw & Nave’s Wharton “cognitive surrender” paper (2026): https://www.forbes.com/sites/chrisrosenberg/2026/05/28/ai-is-eroding-critical-thinking-at-work-the-window-is-closing/
Daniel Pink, “AI Is Getting Smarter. Humans Need These Skills” (March 2026):
Загрузка...![[Перевод] О школьниках и экранах, которые мы им вручиили](https://qubstore.ru/wp-content/cache/thumb/bf/2101fce71bbd4bf_320x200.png)
