Как-то незаметно прошла новость, что иена упала до минимального за 40 лет значения к доллару. Ну, казалось бы: упала, так упала. Тем более что объяснение везде одно и то же.
Мол, ставка Банка Японии — 1%, а у ФРС США — 3,5–3,75%, и значит, делают вывод: глобальные инвесторы занимают в иенах, потом их продают, меняют на доллары и вкладываются в долларовые активы — акции и облигации на Уолл-стрит.
Называется эта игра на ставках, или кэрри-трейд. Ну, а раз иену сбрасывают, вот она и катится по наклонной.
Однако не всё так просто. Кстати, посмотрел, что пишут различные нейросети насчёт иены, — все одно и то же, что легко понять: берут и копируют, что найдут из аналитики.
Но на самом деле ситуация складывается иначе. Не всегда высокие ставки сподвигают инвесторов бежать занимать дешевле, а потом вкладываться. И дело не только в рисках потерять, а, скорее всего, в отсутствии стремления заработать по максимуму любой ценой.
Я много по роду своей деятельности общаюсь с ультрасостоятельными инвесторами, у которых капитал иногда более 1 млрд долларов. Так вот, стратегический подход к управлению портфелем — вот что они ценят больше всего.
Так что не из-за разницы ставок побежал капитал из Японии, и далеко не в США. Как я вижу, отток пришёлся на Гонконг и Сингапур в большей степени. Почему и как? А всё дело в следующем — в криптовалютах (цифровых валютах).
В июне их оборот на биржах внутри Японии подскочил https://jvcea.or.jp/statistics/information/ по сравнению с маем на 27,7%, а в августе в рамках Управления по надзору за финансовыми услугами были расширены функции отдела по наблюдению за криптовалютами.
Вообще, нигде этой информации в СМИ Японии, да и в других, нет, но реальность такова: Токио очень обеспокоен объёмом вывода капитала из страны с помощью криптовалют.
Ведь как получается? Власти Японии создали регуляторное поле, вытащили рынок в белую зону, постепенно решили уходить от прогрессивной шкалы налогообложения с оборота криптовалют, когда ставка доходит до 55%, на уровень ставки в 20%.
Логика понятна: комплаенс (то есть идентификация участников транзакций) позволит смотреть, чтобы оборот не использовался для незаконных целей. Кроме того, можно собирать налоги в бюджет.
Вроде всё ясно, только, увы, криптовалюты — это канал для трансграничного движения капитала, который Токио не получается контролировать.
У нас, кстати, ЦБ РФ в конце июня представил любопытный консультативный доклад https://www.cbr.ru/press/event/?id=32664 . Там говорится следующее: «Российское законодательство не предусматривает понятия «стейблкоин», однако позволяет выпускать цифровые финансовые активы (ЦФА) с характеристиками стейблкоинов. Их можно рассматривать и как объект для инвестиций, и как инструмент для международных расчетов, но нельзя использовать для внутренних расчетов. На практике такие ЦФА пока не выпускались». При этом в самом докладе, когда речь идёт о мировом рынке стейблкоинов, также говорится, что расчёт двух компаний из разных стран в таких финансовых инструментах «может проходить почти моментально, в отличие от банковских переводов через нескольких посредников SWIFT, которые могут занимать более 5 дней».
На самом деле, наличие таких инструментов — большая головная боль для регуляторов всех стран мира. Как обеспечить 100%-й охват всех таких трансграничных транзакций комплаенсом? Теоретически понятно, как: создать регулярные правила, но на практике полностью реализовать задуманное не всегда получается.
Вот с Японией происходит как раз такая история. Из страны уходит крупный капитал. Причём не в США — там есть свой тревожный звоночек. Трамп впервые в американской истории планирует ввести инфляционный вычет на налог с прироста капитала.
Ведь как было всегда: если акции куплены, скажем, за две тысячи долларов, а проданы за пять, то с разницы (3 тыс. долларов) и берётся налог. Теперь же власти США намерены учитывать инфляцию, то есть вычитать за срок между покупкой и продажей ценных бумаг снижение покупательной способности доллара.
Как говорится — что же случилось такого, что это планируется делать впервые? А всё просто: инфляция стала слишком большой (не по статистике, а в реальности), чтобы её не замечать, как это можно было делать десятилетиями.
В такой ситуации, да и по целому ряду других факторов (например, отток из бондов Минфина США стал таким большим в августе, что размещение новых выпусков 10-летних облигаций пошло по максимальным с 2007 года ставкам), смысла перегонки капитала из Японии в США нет. Но это уже нюансы. Главное: иена падает сейчас, так как деньги стали покидать Японию через криптовалюты (стейблкоины).
Урок для мира должен быть сейчас очень важным: на месте иены может теоретически оказаться почти любая валюта мира. Вопрос даже не в том, почему может произойти большой отток капитала, а в наличии цифровых инструментов для этого, которые весь мир пытается завести в регуляторное поле, но на 100% это не получается.
Что делать? Я считаю, что государствам нужно более активно играть на этом поле — в интересах защиты собственной финансовой системы. Важно, что когда речь идёт о бегстве капитала из Японии, то это вопрос не каких-то миллионов держателей небольших сумм, а о круге лиц с очень большим состоянием.
То есть для регулятора там важно понять: как контролировать большие потоки капитала.
Я считаю, что самое оптимальное в такой ситуации — это обеспечить популярность тех цифровых инструментов, к которым легко привязывается комплаенс. То есть развивать цифровую валюту центрального банка.
Кстати, у России есть такая валюта — цифровой рубль. По большому счёту, поле цифровых валют в мире — это свободное конкурентное пространство сейчас. Если выйти на него, то можно сыграть сильно по-крупному.
В случае с Россией мы знаем: почти три четверти экспорта и половина импорта оплачиваются в рублях. Не хватает, чтобы цены на товары — прежде всего экспортные — формировались в российской национальной денежной единице, а не пересчитывались через долларовые бенчмарки в Нью-Йорке и Лондоне.
Если раскрутить экосистему цифрового рубля на глобальный уровень, то можно добиться появления востребованных в мире рублёвых ценовых ориентиров, а также окончательно разрулить вопрос и с регулированием криптовалют. А то мировой опыт показывает: очень сложно добиться полной прозрачности этой сферы, учитывая, что любая страна имеет дело как с внутренним контуром, так и внешним, а в последнем случае юрисдикция страны сталкивается с правом других государств.
Также не стоит тут забывать и про ИИ. ИИ-агенты сейчас всё чаще дают советы инвесторам самого разного уровня. Если эти нейросетевые помощники обучены на данных, которые повторяют постулаты классических учебников по финансам США о безрисковости американского госдолга и пр., то капитал будут советовать парковать там же.
Отсюда очевиден вывод: помимо своих цифровых средств, России нужно сосредоточиться на создании узконаправленного, ориентированного на потребности и запросы держателей крупного капитала в мире ИИ-агента. У нас есть всё, на чём его можно обучить, так как формировать инвестиционные портфели и добиваться приемлемой доходности для больших денег удавалось при любых обстоятельствах. Такой дата-сет — это сейчас самое ценное, что может быть в сфере ИИ, дороже любых полупроводников, редкоземельных металлов и прочего.
Скажу прямо: глобальный капитал, где бы он ни был, мыслит одинаково — в параметрах ликвидности, доступности средств, комфорта работы с капиталом.
Сейчас самое время начать думать всерьёз, как предложить миру такую цифровую экосистему управления крупными деньгами, которая будет наиболее интересной для инвесторов. Это позволит завести в Россию большие инвестиции, обеспечить их функционирование через смарт-контракты. Спрос на это огромный, а учитывая, через что проходит сейчас Япония, действовать в этом направлении необходимо незамедлительно.
Загрузка...
